Законы не мешали бы каждому жить, как ему удобно,
если бы один не вредил другому (Демокрит)

30 октября 2019 года – Круглый стол «Взыскание убытков за нарушение договора: перспективы изменений законодательства и судебной практики» (в рамках работы научного кружка по Гражданскому праву, части первой). Отчет.

30 октября 2019 года в рамках работы студенческого научного кружка по гражданскому праву, части первой состоялся круглый стол, целью которого стало рассмотрение актуальных проблем возмещения договорных убытков в контексте совершенствования гражданского законодательства. Модератором очередного заседания выступила старший преподаватель Авдеева Татьяна Владимировна.

 

В рамках обсуждения выступлений докладчиков были затронуты наиболее дискуссионные вопросы, касающиеся взыскания убытков за нарушение договора. Приводим выдержки выступлений, а также размещаем презентации с подготовленными для круглого стола материалами.

12511 1Матвей Городник, магистрант

Взыскание убытков за нарушение договора в действующем Гражданском кодексе и проекте Закона Республики Беларусь «О внесении изменений в некоторые кодексы Республики Беларусь» 

С презентацией можно ознакомиться Возмещение убытков за нарушение договора.

I. Актуальные проблемы возмещения убытков в праве Республики Беларусь (на основе анализа положений ст. 14 и ст. 364 ГК).
1. Согласно п. 1 ст. 14 ГК лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законодательством или соответствующим законодательству договором не предусмотрено иное. 

Значит ли это, что в Республике Беларусь можно не только уменьшить, но и увеличить размер взыскиваемых убытков?

Полагаем, что взыскание убытков в размере, превышающем реальный размер убытков, противоречит компенсационной природе данного явления.

Для сравнения, в ст. 15 ГК РФ, в отличие от ст. 14 ГК Беларуси, предусматривается, что законом или договором может быть предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере, а не просто «иное».

Полагаем, что формулировка п. 1 ст. 15 ГК РФ в большей мере соответствует сути рассматриваемого института.

  1. В ч. 1 п. 2 ст. 14 ГК законодатель закрепил исчерпывающий перечень вариантов негативных последствий нарушения права, относящихся к реальному ущербу:

- расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права;

- утрата имущества;

- повреждение имущества. 

Такой подход создает проблемы при отнесении тех или иных неблагоприятных последствий нарушения права лица к убыткам в виде реального ущерба (например, расходы, произведенные кредитором в надежде на исполнение обязательства должником).

Определенные вопросы возникают и применительно к формулировке «утрата или повреждение имущества». Слова «утрата или повреждение» указывают на некую материальность и вещественность имущества. Но категория «имущество» является более широкой, сюда включаются и имущественные права (ст. 128 ГК). В связи с этим возникает вопрос: возможны ли убытки в виде умаления имущественного права?

3. Под упущенной выгодой понимаются неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено.

Однако законодатель не поясняет, что следует понимать под «обычными условиями гражданского оборота». Можно ли рассматривать «обычные условия гражданского оборота» в качестве некого предела ответственности в виде упущенной выгоды?

На наш взгляд, «обычные условия гражданского оборота» не могут являться препятствием для взыскания упущенной кредитором «сверхприбыли», если она могла быть им получена в конкретных обстоятельствах.

Неясность понятия «обычные условия гражданского оборота» позволяет усомниться в целесообразности использования данного понятия для определения упущенной выгоды.

 4. Согласно ч. 2 п. 2 ст. 14 ГК, если лицо, нарушившее право, получило вследствие этого доходы, лицо, право которого нарушено, вправе требовать возмещения наряду с другими убытками упущенной выгоды в размере, не меньшем, чем такие доходы.

В указанной норме речь идет о так называемых «реституционных убытках», которые не имеют отношения к убыткам в смысле ст. 14 ГК и являются самостоятельной мерой карательного характера, введение которой объясняется действием принципа добросовестности и правила «никто не может обогащаться, действуя противоправно».

Таким образом, исходить из размера дохода, полученного нарушителем, для определения размеров убытков кредитора в виде упущенной выгоды, некорректно.

 5. Взыскание реального ущерба и упущенной выгоды без учета того, что кредитор сберег в результате правонарушения, может привести к неосновательному обогащению кредитора за счет должника.

В то же время ст. 14 ГК и ст. 364 ГК не ориентирует на то, что из суммы, образованной в результате сложения реального ущерба и упущенной выгоды, необходимо вычесть сбереженное кредитором.

Для сравнения: см. п. 1 ст. 7.4.2. Принципов УНИДРУА.
6. Согласно п. 4 ст. 364 ГК, при определении упущенной выгоды учитываются предпринятые кредитором для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления. Данная норма задает очень высокий стандарт доказывания упущенной выгоды.

Для сравнения: см. п. 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 г. № 7 (далее - ППВС № 7).

 

 
12511 1
II. Проект изменений в Гражданский кодекс Республики Беларусь.

Изменений и дополнений в ст. 14 ГК проектом Закона Республики Беларусь «О внесении изменений в некоторые кодексы Республики Беларусь» (далее проект Закона) не предусмотрено.

Применительно к ст. 364 ГК проект Закона призван коренным образом изменить практику применения института возмещения убытков.

  1. Пункт 1 ст. 364 ГК дополняется ч. 2 следующего содержания: «Использование кредитором иных способов защиты нарушенных прав, предусмотренных законодательством или договором, не лишает его права требовать от должника возмещения убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства, если иное не предусмотрено законодательными актами или договором».

Значение указанного нововведения в том, что оно подчеркивает значение возмещения убытков в качестве главного средства защиты нарушенных прав и ориентирует на его использование. Применение иных способов защиты не препятствуют, по общему правилу, возмещению убытков.

  1. Ст. 364 ГК дополняется п. 5 следующего содержания: «5. Суд не может отказать в удовлетворении требования кредитора о возмещении убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства, только на том основании, что размер убытков не может быть установлен с разумной степенью достоверности. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех заслуживающих внимания обстоятельств дела». 

Для сравнения, см. п. 5 ст. 393 ГК РФ.

Закрепление нормы о «разумной степени достоверности» значительно снижает стандарт доказывания, поскольку теперь истец не обязан доказывать размер убытков с математической точностью. Цель рассматриваемой нормы – упрощение требований к доказыванию размера убытков в целях активизации применения возмещения убытков как формы гражданско-правовой ответственности.

 

Анализируемая норма меняет роль суда в процессе по доказыванию убытков. Если размер убытков не может быть установлен с разумной степенью достоверности, суд должен самостоятельно определить их размер, с учетом всех заслуживающих внимания обстоятельств.   В том случае, если рассматриваемая норма будет принята, основная задача доктрины и судебной практики видится в раскрытии критерия «разумной степени достоверности», а также разъяснении, что понимать под «заслуживающими внимания обстоятельствами», которыми суд должен будет руководствоваться, вынося решение о присуждении убытков в определенном размере. Небезынтересным в этом отношении является опыт стран англосаксонской системы права (само понятие «стандарт доказывания» пришло оттуда и нехарактерно для отечественной правовой системы). См. об этом: Будылин С. Л. Внутреннее убеждение или баланс вероятностей? Стандарты доказывания в России и за рубежом; Глушаков А. Н. Судебная практика применения стандартов доказывания в России. // СПС "КонсультантПлюс" (Россия) 

Обратим внимание на ожидаемое расширение сферы применения убытков за счет преддоговорной стадии взаимоотношений сторон. Так, в ГК планируется ввести ст. 401-2 и ст. 404-1. Ст. 401-2 ГК касается заверений в обстоятельствах, а ст. 404-1 – переговоров о заключении договора.

Ч. 1 ст. 401-2 ГК: «сторона, которая при заключении договора предоставила другой стороне недостоверные заверения в обстоятельствах, имеющих значение для заключения договора, его исполнения или прекращения (в том числе относящихся к предмету договора, полномочиям на его заключение, соответствию договора применимому к нему праву, наличию необходимых специальных разрешений (лицензий), своему финансовому состоянию, наличию прав на материальные или нематериальные активы либо относящихся к третьему лицу и других), обязана возместить другой стороне по ее требованию реальный ущерб, причиненный недостоверностью таких заверений, и выплатить неустойку, если таковая предусмотрена договором».

         Ч. 3 ст. 404-1 ГК: «Сторона, которая ведет или прерывает переговоры о заключении договора недобросовестно, обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки».

III. Вопросы, не получившие разрешения в проекте Закона.

  1. 1. ГК РФ содержит важное правило, касающееся возмещения убытков, которое отсутствует в проекте Закона.

Так, согласно ч. 2 п. 2 ст. 393 ГК РФ возмещение убытков в полном размере означает, что в результате их возмещения кредитор должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы обязательство было исполнено надлежащим образом.

Данное правило является фундаментальным положением, отражающим суть и главную цель возмещения убытков, состоящую в компенсации.

С помощью данного правила можно было бы решить уже обозначенные проблемы:

- преодолеть сложности, связанные с исчерпывающим поэлементным составом убытков;

- избежать неосновательного обогащения кредитора за счет должника.

Полагаем целесообразным закрепить аналогичное положение и в ст. 364 ГК Беларуси. 

2. Не ясно, затронет ли заложенное в проект Закона снижение стандарта доказывания только размер убытков или будет распространяться на доказывание причинно-следственной связи.

Учитывая то, что при взыскании договорных убытков проблема причинной связи стоит не столь остро, возможно установление презумпций на те случаи, когда наличие причинной связи не вызывает сомнений.

Действующая судебная практика Российской Федерации пошла по пути возложения бремени доказывания отсутствия причинной связи на должника в случае, если возникновение убытков является типичным последствием допущенного должником нарушения (см. п. 4 ППВС РВ № 7).

 

12511 1Андрей Войтов, студент 3-го курса

Заранее оцененные убытки

С презентацией можно ознакомиться: Заранее оцененные убытки.

Заранее оцененные убытки (далее — ЗОУ), как способ защиты прав кредитора в договорном обязательстве, успешно применяются ведущими правопорядками мира. При этом данный институт регулируется либо прецедентным правом (Великобритания), либо нормами законодательства (страны континентального права), либо смешанно (региональным статутным и (или) прецедентным правом, как, например, в США).

В настоящее время участники белорусского гражданского оборота опасаются согласовывать и фиксировать подлежащую взысканию сумму убытков заранее, не будучи уверенными в легитимности соответствующего условия договора. Это связано с тем, что отечественное гражданское законодательство не признает ЗОУ в качестве самостоятельного средства защиты. Упоминаний данного института нет ни в ст. 11 ГК, ни в актах законодательства. Буквальное же прочтение ст. 14 ГК не позволяет относить ЗОУ к «причиненным убыткам», так как ЗОУ это прогнозируемые, а не реально наступившие убытки. 

Определяя место ЗОУ в гражданском праве, мы полагаем, что ЗОУ не являются самостоятельным способом защиты, отличным от возмещения убытков. ЗОУ скорее выступают разновидностью убытков и обладают следующими особенностями. Во-первых, сумма убытков на случай нарушения обязательства определяется заранее. Во-вторых, для взыскания ЗОУ не требуется доказывать возникновение фактических убытков и их размер.

Важно отметить, что сумма ЗОУ является не произвольной, а основанной на оценке возможных убытков. На это указывает название данной меры защиты, в этом должны быть заинтересованы стороны. При этом оценка должна производиться сторонами на основании принципов «разумности» и «добросовестности». В противном случае защита посредством ЗОУ лишается смысла, и стороны могут использовать иные средства защиты, которые не обременяют их необходимостью прибегать к оценке убытков заранее.

Сумма ЗОУ может быть фиксированной или определяться с помощью бесспорных критериев, но в любом случае она является предварительной, а значит, приблизительной. На практике необходимость определения ЗОУ с помощью определенных критериев может быть связана со сложностями фиксации самой суммы из-за долгосрочной перспективы и серьезного колебания факторов, влияющих на размер убытков.

С учетом сказанного, наиболее точно природу ЗОУ отразил А.В. Сятчихин, который понимает по ними установленную договором  денежную сумму или порядок ее определения, представляющую разумную оценку предвидимых убытков, которую одна сторона обязуется уплатить в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения ею отдельных условий договора в целях восстановления имущественного положения другой стороны до состояния, в котором бы та находилась при надлежащем исполнении обязательства. 

Как средство защиты ЗОУ обладают следующими преимуществами:

  • посредством ЗОУ достигается определенность на случай нарушения обязательства уже в момент заключения договора;
  • оценка убытков заранее исключительно важна для понимания сторонами возможных рисков, принятия решения о заключении договора и превенции нарушения обязательства;
  • согласовав сумму ответственности заранее, стороны предотвращают возможные споры и связанные с ними издержки.

         На наш взгляд, ЗОУ имеют большую перспективу использования в предпринимательской деятельности, профессиональный характер которой позволяет ее субъектам прогнозировать положительные и отрицательные результаты заключаемых договоров с высокой степенью вероятности. Вместе с тем, специально ограничивать сферу применения ЗОУ только коммерческим гражданским оборотом, едва ли правильно.

         Взыскание ЗОУ может привести к недокомпенсации или, напротив, получению кредитором суммы, превышающей конкретные убытки кредитора. Это возбуждает вопрос о возможности изменения суммы ЗОУ судом. Полагаем, что корректировка суммы ЗОУ судом является ограничением свободы договора, которая реализуется сторонами в условиях предвидения, носящего вероятный характер. Невозможность для сторон точно предвидеть последствия нарушения обязательства объективно обусловлена развитием обязательства во времени и изменением обстоятельств, влияющих на интересы сторон. Если же несоразмерность ЗОУ фактическим последствиям обусловлена недобросовестным поведением одной из сторон, то такому поведению должна быть дана соответствующая правовая оценка (например, ввиду умышленного введения в заблуждение одной стороной другой стороны условия о ЗОУ может быть признано недействительным). 

ЗОУ важно отграничить от неустойки. Неустойка выступает в качестве способа обеспечения исполнения обязательств и формы гражданской ответственности, причем, обеспечительная (стимулирующая) функция неустойки превалирует. Устанавливая неустойку, стороны стремятся достичь необходимого стимулирующего, а не компенсационного эффекта. Определяя размер ЗОУ, стороны нацелены на то, чтобы максимально точно учесть и оценить возможные имущественные потери на случай правонарушения, так как условие о ЗОУ исключает право требования конкретных убытков. 

Итак, развитие практики ЗОУ в Республике Беларусь на сегодняшний день затруднено по причине отсутствия глубокой доктринальной разработки, нормативного закрепления, а также повышения юридической культуры и добропорядочности участников гражданского оборота. 

Для сравнения отметим, что в Российской Федерации отношение на практике к ЗОУ также долгое время оставалось неоднозначным. В одних случаях суды отказывались признавать ЗОУ, как не соответствующие понятию и назначению убытков, в других – рассматривали ЗОУ в качестве договорной неустойки. Однако, в настоящий момент ЗОУ не отождествляются более с неустойкой и признаются соответствующими российскому гражданскому праву, основанному на принципе свободы договора. Российская судебная практика рассматривает ЗОУ как меру компенсационного характера, которой должна быть чужда штрафная составляющая. Условие о ЗОУ должно являться результатом разумной оценки предвидимых убытков, исключающей злоупотребления свободой договора в форме эксплуатации слабых переговорных возможностей должника, нарушения публичных интересов, интересов третьих лиц и др. (см. информационное письмо Президиума ВАС РФ от 26 февраля 2013 г. № 156).

В целом же надо отметить, что использование в гражданском обороте ЗОУ может явиться очередным шагом по развитию принципа свободы договора, а сами ЗОУ одним из его проявлений.

    

 

12511 1Шатерник Виктор, студент 3-го курса

Абстрактные убытки

С презентацией можно ознакомиться: Абстрактные убытки

Абстрактные убытки представляют собой упрощенный способ исчисления убытков для тех случаев, когда товар, передаваемый по договору, нарушенному должником, имеет биржевую или иную рыночную цену. В этом случае разница между договорной и рыночной ценами и составляет абстрактные убытки.

Абстрактный метод исчисления убытков известен ряду зарубежных правопорядков, закреплен в международных актах (ст. 76 Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров, ст. 7.4.6. Принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА, ст. III 3-707 Проекта Общей справочной системы).

В Республике Беларусь данный метод исчисления убытков закреплен в п. 3 ст. 494 ГК применительно к договору поставки. Аналогичная норма содержится в п. 3 ст. 524 ГК РФ.

Абстрактный метод применяется тогда, когда у потерпевшей стороны отсутствуют конкретные убытки в связи с совершением заменяющей сделки.

В настоящее время отсутствует единство мнений, к какому виду убытков следует отнести абстрактные убытки. Полагаем, что по своей природе абстрактные убытки представляют собой гипотетические убытки в виде реального ущерба или упущенной выгоды. Если цена на товар на рынке упала, поставщик, расторгнувший договор из-за нарушений покупателя, взыскивает абстрактную ценовую разницу в качестве гипотетической упущенной выгоды. Если договор расторгает покупатель в ответ на нарушения договора поставщиком, а цена товара на рынке выросла, речь идет о гипотетическом реальном ущербе. Цель такого возмещения в обоих случаях состоит в том, чтобы поставить кредитора в положение, максимально близкое тому, в котором он находился бы, если бы договор был исполнен надлежащим образом, и сделать это упрощенным способом.


В Российской Федерации в рамках «Концепции развития гражданского законодательства» 2009 г. был поднят вопрос о необходимости расширения сферы действия абстрактных убытков. В результате, Федеральный закон N-42 ФЗ от 8 марта 2015 г. «О внесении изменений в первую часть Гражданского Кодекса РФ» подверг существенному реформированию Главу 25 Кодекса, в частности, закрепив общую норму об абстрактных и конкретных убытках (ст. 393.1 ГК РФ).


Тенденция к расширению сферы использования абстрактного метода кроется в непопулярности такого способа защиты гражданских прав, как возмещение убытков. Высокий стандарт доказывания убытков по-прежнему останавливает лиц, потерпевших от нарушения обязательств, от предъявления требования о возмещении убытков. Взыскать же абстрактные убытки достаточно просто. Для этого потерпевшая сторона должна доказать лишь факт расторжения договора по обстоятельствам, за которые отвечает вторая сторона, и текущую цену.


Однако, не создает ли абстрактный метод расчета убытков опасности выхода за пределы компенсации. Например, кредитор может взыскать абстрактные убытки, несмотря на утрату интереса к совершению заменяющей сделки. В приведенном примере абстрактный метод расчета убытков не гарантирует постановку лица в положение, в котором оно находилось бы, если бы обязательство не было нарушено.

 

12511 1В связи с вопросом о возможном несоответствии абстрактных убытков убыткам конкретным обратим внимание на ч. 2 п. 11 ППВС РФ от 24 марта 2016 г. № 7. Несмотря на то, что из буквального толкования п. 1 ст. 393.1 ГК РФ следует, что если замещающая сделка была заключена, кредитор не может прибегнуть к абстрактному методу расчета убытков, Пленум истолковал эту норму противоположным образом: даже при совершении заменяющей сделки у кредитора сохраняется возможность выбора между конкретным и абстрактным методами исчисления убытков (п. 11 указанного постановления). На наш взгляд, данное разъяснение противоречит логике рассматриваемого правового института. Она состоит в том, что кредитору позволяется взыскать абстрактную ценовую разницу потому, что на его месте любой потерпевший с целью минимизации своих убытков прибрел бы аналогичный товар на рынке (заказал бы выполнение работ или оказание услуг по стандартным рыночным ценам). Но если кредитор принял конкретные меры по минимизации своих убытков путем заключения замещающей сделки, у него не может быть разумных оснований требовать вместо конкретной ценовой разницы абстрактную ценовую разницу.


При взыскании абстрактных убытков не исключены злоупотребления со стороны потерпевшей стороны. Например, заинтересованная сторона не расторгает нарушенный договор с целью дождаться выгодного для ее изменения цены на товар и получения большей компенсации по договору. Защита прав ответственной за расторжение договора стороны видится в применении норм о недопущении злоупотребления правом (ст. 9, ч. 2. ст. 375 ГК). Практика Российской Федерации показывает, что суды могут отказать в иске о взыскании абстрактных убытков, если будет очевидно, что кредитор специально выбирал момент отказа от договора, с тем, чтобы обосновать максимально возможную абстрактную ценовую разницу для ее последующего взыскания с контрагента (п. 3 ст. 1, п. 1 ст. 10 и п. 3 ст. 307 ГК РФ).


Однако, в случае использования указанных норм, бремя доказывания недобросовестности взыскателя абстрактных убытков ложится на заинтересованную сторону, т.е. ответчика. В связи с этим, полагаем, что решение проблемы могло бы заключаться в перенесении момента определения текущей цены на момент нарушения договора. При таком подходе сторона была бы лишена стимула затягивать с расторжением и подгадывать наибольший разрыв в уровне цен для взыскания максимального размера убытков. Итак, опасения относительно возможности злоупотребления правом при расширении границ использования абстрактных убытков считаем преувеличенными, поскольку существуют механизмы борьбы с такими злоупотреблениями. Однако, в литературе высказывается и иная точка зрения (см., Авдеева Т. В. Абстрактный метод исчисления убытков / Т. В. Авдеева // Проблеми цивільного права та процесу : тезисы доп. учасників наук.-практ. конф., присвяч. світлій пам’яті О. А. Пушкіна, Харків, 24 трав. 2019 р. / МВС України, Харків. нац. ун-т внутр. справ ; Харків. обласний осередок Всеукр. громад. орг. «Асоціація цивілістів України». – Харків : ХНУВС, 2019. – 368 с. – С. 305–309.).


Вопрос о целесообразности расширения сферы применения абстрактного метода расчета убытков как упрощенного способа взыскания убытков встает еще и в связи с тем, что в проекте Закона заложена идея снижения стандарта доказывания убытков. Полагаем, что абстрактный метод расчета убытков, который базируется на предположении о том, что, расторгнув договор, лицо совершит заменяющую сделку в целях минимизации своих потерь, соответствует идее о разумном подходе к доказыванию убытков, развивает данную идею.


На наш взгляд, расширение сферы взыскания абстрактных убытков будет способствовать облегчению установления их размера, снижению стандарта доказывания и содействовать восстановлению работоспособности института убытков. Абстрактная формула установления размера убытков обладает большей простотой, определенностью и предсказуемостью перед конкретным методом, что весьма привлекательно для потерпевшей стороны.

12511 1Как видим, заседание кружка получилось достаточно содержательным.

Благодарим руководителей научного кружка, докладчиков и всех участников!

Ждем на следующих заседаниях нашего научного сообщества!

 

Над отчетом работали:

Т.В. Авдеева, а также староста кружка А. Моргун на основе материалов, предоставленных докладчиками.
Фото – Е.А. Салей, А. Моргун, Э. Скшидлевска
Обработка – Л.В. Беляева

Тэлефоны:

209-55-82 (дэканат)

209-52-30 (прыёмная, факс)

 

Адрас:

220030,  г. Мінск, Ленінградская 8

E-mail:

dekanatlaw@bsu.by

law@bsu.by